Статья

Творческий кластер «Мастерская 21», Челябинск

Интервью с Ольгой Филатовой

Руководитель творческого кластера «Мастерская 21» в Челябинске Ольга Филатова рассказала об истории помещения и проблемах его эксплуатации, разнообразном спектре мероприятий, которые проводятся в центре, о системе организации работы и сопутствующих трудностях, а также о планах на развитие.

— С чего вы начинали, как нашли это помещение?

— Началось все в 2015 году. На тот момент я уже парикмахер с большим стажем, и у меня есть коллега — стилист. Мы делаем фотосессии. В один прекрасный момент мой знакомый говорит — приходите в наш подвальчик, сделайте фотосессию. Мы пришли, а тут — ужас, света нет, грязь страшенная. Мы спускаемся в этот подвал, и я говорю: «Максим, ты меня извини, но ни один нормальный человек сюда фотографироваться не полезет». И мы просто ходим, как на экскурсии, с фонариком. До последней комнаты дойти — это было страшно. Потому что она в самом конце, света нет, лесенок нет. Но мы все, конечно проходили, проверили.

— Кто был собственник?

— Когда-то давно здесь была какая-то городская организация, то есть этот подвал относился не к дому, а к городу. За нашей стеной, кстати, находится бойлер. Он и сейчас обогревает несколько домов, но на тот момент этот бойлер обогревался печным отоплением. У нас есть две подземные комнаты, они во двор выходят. Там был уголь, его со двора через люки ссыпали. А вот под нами, где сейчас диванчики, стена уже кирпичом заложена, там были печи. И уголь в эти печи забрасывали, и наш дом отапливал несколько домов.

— Может быть это бомбоубежище?

— Дом не довоенный, а уже послевоенный. Насчет бомбоубежища сомнительная версия, потому что есть у нас маленькое окно. Оно единственное на подвал, такое маленькое. Мне кажется, в бомбоубежище окон не делали. Хотя с другой стороны, если что-то случится, не дай бог, мы здесь можем всем домом спрятаться.

not loaded

— Здесь большое помещение?

— Триста квадратных метров. Когда мы делали ремонт — он шел около двух лет — то вывезли несколько КАМАЗов мусора. Эти стены были покрыты штукатуркой — двадцать сантиметров — и закрашены краской. То есть, когда мы обнаружили камень, я не знала, что он там есть. Мы все как будто клад отрыли. Блин, думаем, надо оставлять, такая красота! Соответственно, эти столбы, которые сейчас покрашены, они кирпичные. Вот подмосток цветной — это уже фундамент дома. То есть, разрушать здесь ничего нельзя было. Где-то остался старый кирпич, мы даже его не закрасили, только покрыли лаком, потому что обсыпается. У каждого кирпича есть своя история… На моей совести это первый ремонт. Я не знала, как вообще подойти к этому процессу. Нам выдали средства, нам нашли мастеров, и нам надо было решать с дизайном, с интерьером, со всем. И руководить еще этими мастерами.

— У вас сразу идея родилась?

— До того, как мы нашли это помещение, была идея школы, образовательного центра, объединения. На самом деле, мы не искали это помещение, оно само к нам пришло. Нас просто привели сюда смотреть фотосессии. Тут был еще второй этаж, мягко говоря, голый. И когда я его увидела, то поняла — здесь может получится интересная разноплановая подача. Понимаете, когда ты увидел это пространство необычное, у тебя пазлики начинают складываться. И ты, может быть, не видишь до конца всей картины, но понимаешь, что это оно. По большому счету, любой подвал можно апгрейдить, но здесь только в стены «вкопано» около пяти миллионов. Не каждому это по карману.

— Это ваши деньги или вы их привлекали?

— На ремонт средства выделили ребята, собственники подвала. Мы делали дизайн-проект, следили за мастерами, ездили, покупали. Влезали, умещались в эти средства, покупали на них краску. Я пришла со стороны и вбивать в чье-то помещение свои деньги… Это, как-то... Пять миллионов — это дофига, согласитесь? К тому же помещение не простое по коммуникациям. Это же подвал — пять метров под землей. И мы первые, кто попадает под течения подземные, под какие-то сточные воды, когда снег тает, вода бежит и дождь идет. Если канализация где-то встала городская, то попадают первыми те, кто сидит в подвалах.

— У вас бывали такие ситуации?

— Я вас умоляю… Я уже, кажется, вместо сантехника могу работать! Мы и в колодцы заглядывали сами, потому что канализация нас периодически топит. С туалетом решили вопрос — мы там поставили свою принудительную канализацию. А общегородская канализация, которая везде проходит, она давно не ремонтировалась. И у нас люди не воспитанные. Большинство из них не знают, как этим нормально пользоваться. И скидывают туда чего не попадя. Три дома, которые мы отапливаем, скидывают в эту канализацию все, даже памперсы.

— А вы это все ловите?

— Ловят эти слесаря, бедные-несчастные. Им достается. Но нам приходится с ними общаться. Со слесарями находить общий язык. Нас уже знают в ЖЭКе, мы уже не ругаемся с ними. Поначалу ругались. Это такая система очень долгая, очень сложная. Позвонишь одному, позвонишь другому… Ничего, что я это рассказываю?

— Мы за этим и приехали.

— Когда начинается потоп в подвале, я одна не справлюсь, мне нужна команда людей, потому что вода бежит так, что ее не остановишь. Несколько человек воду набирают, кто-то воду выносит и два человека нужны на улице. У нас же двор-то закрытый, на колодцах стоят машины. Поэтому один человек караулит на воротах, чтобы они не застывали, а я бегаю, удаляю машины с колодцев. Можно вызвать кого угодно, но они приедут, посмотрят, что на колодцах стоят машины и тупо уедут, даже не подойдут сюда. Мы первый раз на это попали, поругались с ними. Мы их вызывали, а они не зашли, не сказали ничего. Мы, говорят, уезжаем. И жди их потом сутки, ковыряйся с этим. Тут система как на «Титанике». У нас, получается, несколько подвалов подряд. Самый крайний подвал — это со стороны Тимирязева. И нас начинает топить всех по очереди.

— Детскому садику принадлежит следующий подвал?

— Да, второй. Через подвал — там садик, точнее его прачечная. Причем, удивительные люди, они в эту прачечную заходят очень редко, может, раз в неделю. И они, когда заходят, там уже беда-беда. Уже беда у них, а если у меня беда, у них вообще беда-беда. Они этого процесса не знают, что надо работать в связке. Они звонят, те говорят — приедут. Но если их не поймать, то, как бы, бесполезно. Они просто будут ходить как курицы, руками размахивать. Я же по двору — пинать все машины и разгонять. Потому что мне это надо. А им, по всей видимости, нет. Я администратору сказала, отправила сообщение: «Ты, хотя бы, скажи, что, если у них случилась такая беда, чтобы они звонили нам, мы будем решать этот вопрос, пока к нам не дошло все». Между нами и ими еще есть подвал, но он пустой, заброшенный. И его, когда начинает затапливать до середины, а там, у меня, по всей видимости, какие-то дыры в камнях, и эта вся вода, она начинает бежать ко мне через стену.

not loaded

— А гидроизоляцию сделать дорого?

— А как гидроизоляцию? Если только все камни… Я полагаю, что, если она бежать будет не отсюда, она бежать будет сверху. Это сложнее будет убирать. Поэтому лучше…

— Лучше пусть через стену.

— Когда мы законопатили туалет, до этого еще не бежало из стены. Мы поржали еще. Я говорю: «Вода, такое дело, она дырку найдет везде». Она перестала бежать здесь, она начала бежать там. Понимаете, она начала прорываться откуда-то. Это же подвалы... Вот, если кому-то рассказывать будете… такая ситуация. Оно все круто, тут людям очень нравится, но есть темная сторона.

— А собственники вам сдают в аренду это помещение?

— Да.

— Они оплатили ремонт, а дальше берут с вас деньги. А вы зарабатываете на тех мероприятиях, которые здесь проходят?

— Совершенно верно, я мероприятия провожу, у нас тут много чего. В общем, как можем, так и зарабатываем. Себе, на это счастье. У нас салон красоты здесь есть. Мы сдаем в субаренду под мероприятия. Это мастер-классы. Сегодня проходил по депиляции. Со мной работают магазины, которые для парикмахеров. Они приходят сюда. У нас все хорошо. Стулья есть, проектор, экран. Мастер-класс любого творческого характера можно провести. Дни рождения — взрослые, детские, у нас даже свадьбы проходили.

— Кейтеринг со стороны брали?

— У меня была девочка, она сама готовила. К сожалению, не всегда попадаются администраторы, которые готовят еще на сорок человек. Была такой человек, уехала. А так кейтеринг — из ресторана приходят прямо сюда. Со столами с большими и круглыми. Получается очень хороший праздник. У нас тут концерт, стоит оркестр, музыканты. Концерты, кстати говоря, много раз проходили. Такие, этнического характера. И гости у нас садятся на пол, мы расстилаем паласы, подушки. Кто лежит, кто медитирует. Все с чайком, с кофейком слушают музыку. Какие-то такие творческие тусовки-посиделки. В общем, абсолютно любой характер, который может вписаться. До ста человек мы сюда можем вместить такой тусовки.

— И сколько у вас мероприятий в месяц проходит?

— Я была бы счастлива, если бы они каждый день проходили. Мы третий год здесь сидим. Про нас сейчас уже людей, конечно, больше узнало, но в неделю - может быть одно мероприятие. В неделю — раз, но раз на раз не приходится.

— Это большое, а мелких мероприятий?

— Мелких мероприятий… У нас есть субарендаторы, например, школа танца. По вечерам у нас здесь танцуют ребята. Вот то помещение, видите? Это душевые. Специально, когда делали ремонт, мы рассчитывали для ребят, которые будут заниматься танцами и спортом. В данный момент я новый проект разрабатываю — женскую школу. Там, как раз, мы и гимнастики всякие введем и тренинги женские, парикмахеров, визажистов. Сейчас будем придумывать свои уже проекты… Я, конечно, рада пустить всех бесплатно сюда, но мне нужно тоже платить аренду, кушать, пить, как бы, содержать это все. Мало того, что ты аренду платишь, мне надо зарплату девчонкам заплатить, убирать эти триста квадратных метров.

— У вас большая команда?

— Основных пять человек. Остальные — приходящие, уходящие.

— По функционалу это кто?

— Администраторы; у нас есть человек, который убирается. Прибить, прикрутить там… мужчина к нам приходит. Бухгалтер у меня есть. Мы же так-то серьезная организация.

— А за рекламу кто отвечает?

— За рекламу у меня девчонки. Я девочек отучила в школе на инстаграм. Там и таргетинг. У нас четыре аккаунта в инстаграме, мы их все ведем. Активно ими занимаемся.

— Почему четыре?

— У нас есть мастерская, непосредственно там, где мероприятия. Лично моя. Потом мы занимаемся косметикой для волос, для парикмахеров. То есть, это побочные бизнесы, чтобы деньги были. Еще мы продаем, тоже с парикмахерами, у нас такие бьюти-фильтры. Бьюти-респираторы. То есть торговля такая. Чтобы все вместе не складывать, мы отдельно сделали аккаунты. И сейчас, если проект будем делать, появится еще один аккаунт.

not loaded

— Ведут мероприятия ваши девочки-администраторы?

— Девочки, да. Пока нас столько. Но, я думаю, что со временем мы будем расширяться. Очень тяжело работать и собственником, и наемным директором в одном лице, и еще парикмахером. Потому что как парикмахер я еще и клиентов своих веду. Сейчас меньше, но все равно, они есть. Поэтому, возможно, со временем и директор появится. Будет как раз между мной и девочками-администраторами. Одновременно генерировать идеи и выполнять — это очень сложно.

— Можно нескромный вопрос — это окупается?

— А вы думаете, почему я столько бизнесов завела в данный момент?

— Это окупается только со всех бизнесов?

— Если все будет работать вместе, чтобы мы не в ноль работали. Потому что три года в ноль — тяжело.

— Если, условно говоря, вы больше ничего не продаете. Только одни мероприятия…

— Только одними мероприятиями сыт не будешь. Честно скажу — многое от рекламы зависит. К нам ребята из других городов приезжают. Они нас находят по картинкам, фотографиям. Из Самары несколько раз звонили дизайнеры. Из другого города организуют мероприятие, ищут площадку. И конкретно, видимо, у нас высвечивается — лофты или арт-пространство. И кто ищет конкретное место, на нас попадают. Сразу договариваются.

— Рекламой тоже девушки занимаются?

— Мы обговариваем все вместе — про рекламу, про таргетинг.

— Кроме инстаграма какие еще каналы?

— У нас есть Фейсбук, ВКонтакте и сарафанное радио. Я для себя в начале выбрала такую технику, потому что денег на начальном этапе нет, нужно работать на сарафанку. То есть, через себя прогонять большое количество людей. Можно договариваться раз в месяц, два раза в месяц с кем-то на очень крупные мероприятия. Хорошо работают знаете кто — сетевики. Их сейчас много. Если вы их пару раз загоняете к себе, они начинают распространять эту информацию по другим соцсетям. Оно само течет, вы даже ничего не придумываете. И чем больше через вас тупо пройдет народу, тем лучше. Самое важное, чтобы они геолокацию свою отмечали. Потому что все начинают на каком-то стартапе, и денег особо нет, тяжко. Поначалу мы тоже мероприятия начинали какие-то организовывать, еще до конца не понимая распределения денег. Срабатываешь в ноль, но сделал хороший промоушен, хорошую рекламу сделал. Однозначно у тебя здесь должно быть телевидение. Тоже хорошо работает. Фотографии кто-то делать должен. Фотограф приглашается. Телек вообще работает идеально.

— Вы их специально сами приглашаете?

— Да, с телеканалами договариваемся на бесплатной основе. Им тоже интересны какие-то новые факты в городе. Первый год они сами приезжали — можно, мы у вас что-нибудь поснимаем? И если ты знаешь, что у тебя через две недели будет интересное мероприятие — звонишь им, говоришь: ребята, у нас такой вот интересный проект, хотите посмотреть — приезжайте. С несколькими телеканалами мы договаривались, и были бесплатные варианты. Например, телекомпания «Южный Урал» один раз снимала, но картинка хорошая осталась и получился отличный выхлоп. Мы с соседями бодались очень сильно. Для них это было — ни фига себе, вас по телеку показывают! И они после этого как-то поаккуратнее стали с высказываниями.

— То есть, телевизор помог в общении с соседями?

— Пока ремонт шел, они общались только со строителями. Им не нравилось, что мы тут вообще, в принципе, есть. Им непонятно было, почему «вы сидите в подвале, а не мы». Они же не хотели сидеть в неотремонтированном помещении. Как ремонт появился, они сразу же решили, что это почему-то общедомовое хозяйство. Я говорю — не общедомовое, а частное. Они ходили по инстанциям, узнавали, а нельзя ли нас выгнать отсюда. Их послали лесом. Сказали, ребята, даже не заморачиваетесь, они сидят на законном основании. С этой стороны они не могут к нам подойти. Потом — люди ходят через калитку, воздухом дышим, траву топчем, асфальт топчем. Еще мы поначалу штампы на асфальте ставили. И началось — что вы тут делаете? Или мужчины спрашивали — где женщины голые? Я говорю — нету женщин голых, мы творчеством занимаемся. Одни, видимо, думали, что у нас тут публичный дом.

— Может собрать их всех на какой-нибудь мастер-класс?

— Пробовала. Молодежь, молодое поколение, они ходят к нам. Дни рождения проводили у нас. Это нормально. Потихоньку-потихоньку, они, конечно, все подтянутся. Есть те, с кем мы периодически ругаемся — машину я не там поставила. Я стараюсь с ними не скандалить, быть хорошей девочкой.

— К вам какой возраст ходит на мероприятия?

— Разного возраста. В зависимости от того, какое мероприятие мы делаем, кому оно интересно. Бывают, например, вегетарианские мероприятия. На них приходят от мала до велика. Самой взрослой женщине, которая отмечала у нас день рождения, исполнилось почти девяносто лет. Ее дедушка сидел довольный, качался в кресле-качалке. Она была очень счастлива, что она в таком потрясающем месте. Главное, чтобы она нормально вышла отсюда.

— И детские мероприятия бывают?

— Конечно, малыши бывают самые маленькие. Даже годовалых приводили сюда. У нас есть люди, которые организовывают мероприятия, особенно детские. Взрослые мы можем сами организовать, а что касается детских, тут специфика особенная, приходится приглашать со стороны. Мне кажется, я благодаря мастерской знаю весь шоу-бизнес Челябинска. Всех ведущих, диджеев, всех, кто участвует в этой тусовке. Мы их приглашаем. Сейчас они уже наши друзья, им самим здесь интересно.

— Есть партнеры, которые постоянно вам помогают в чем-то?

— Я сотрудничаю с Антоном Брагиным, он здесь проводит часто мероприятия. И он как сценарист, режиссер, эти мероприятия организует. Мы делаем. А кто у нас еще из таких… «Космодом». Они устраивают этнические тусовки. Очень похоже на дискотеки Гоа, красивый антураж. Они развешивают такие светящиеся штуковины белые, и с подсветкой все сияет-мигает. Но при этом это безалкогольная вечеринка. Люди приходят, чтобы насладиться хорошей, качественной музыкой.

— А кто-то вам помогает из партнеров, поддерживает материально?

— Материально — никто, морально — все. «Не учите меня жить, помогите материально». Насчет материального я могу только с собственниками договориться, что не могу сегодня аренду платить по полной программе. Мне здесь повезло, наверно, что ребята у меня такие, адекватные. Они, конечно, в чем-то мне не помогают. Если мне трубу реально прорвало, я сама тут спасаюсь. Мне никто не приведет помощь, я сама должна все сделать.

— С властями у вас есть какие-то отношения?

— Слава богу, отрицательных нет, но и положительных не было.

— А вы к ним за поддержкой не обращались?

— Мне кто-то сказал, что я могла бы это сделать, хотя бы потому что здесь проходят и благотворительные мероприятия. Я безвозмездно в этом случае даю аренду. У нас не так давно проходила благотворительная акция «Гараж-сейл». Ребята продавали вещи, а деньги с продажи шли на благотворительность детям, которые болеют. Соответственно, я без аренды их пустила, я как бы тоже участвовала в этой благотворительности. Еще мы сотрудничаем с фондом «Мост», но вот так, чтобы я ходила в мэрию просить чего-то, такого не было.

— Можно сказать, что у вас мероприятий индустрии красоты больше, чем других?

— Наверно, таких мероприятий процентов шестьдесят. Здесь у нас фотозона обычно, там подсветки, они меняются в зависимости от того, какие люди приходят, какие мероприятия. Здесь салон красоты. Запах есть. Включаю кондиционер, потом он выветривается. Вытяжку мы убрали за трубы. Эти трубы — это уже от вытяжки. Здесь были тонкие трубы. Тонкая труба, и она мешалась. Это новая труба. Видите, ее приварили. Она как-то так шла, что было очень сложно ящик туда поставить. А вообще, весь этот кусок, есть такой художник Хундертвассер… делали с его работы ребята-граффитисты. Мы выбирали картинки. Они делали такую, как сказать, инсталляцию. Всего здесь работало три художника. Этот домик рисовал Руслан Султанов-Рамников. У этого домика тоже есть история своя. Эти часики, видите? У Хундертвассера — это большая-большая картина, там есть часы, часы-пицца. Мы их решили так апгрейдить. Ножницы и все наши детали, с которыми мы периодически сталкиваемся.

— У вас здесь салон красоты?

— Да, клиенты ходят в него с удовольствием. Знаете, когда сидит клиент на стрижке, а там люди танцуют, это очень необычно.

— Оставляете открытые двери?

— Я оставляю открытые. Мы друг про друга все знаем. Мы тут как одна большая семья, если честно. Мы приходим в мастерскую, как домой. У нас тут мультиварка есть…

— А сколько человек проходит в это пространство?

— В среднем несколько десятков, но может и до ста человек в день доходить. Сегодня человек сорок сидело на мастер-классе. Меня здесь не было, я экзамены принимала. А так, народу бывает очень много. Зеркала, кстати, сами делали. Прямо, я сама сидела, рисовала. Гвозди эти мы искали, ходили на рынке, все это резалось, рисовалось, все своими руками. Двери мы тоже придумывали, но, самое дорогое не дверь здесь, а вот эти катушки, подвески. Их местные кулибины делали.

— Хэнд-мейд.

— Хэнд-мейд, да. Что у нас есть еще из самодельного? Вот эти столы. У нас ребята, если вы заметили, паллеты везде, из паллетов все сделано. И вот самая дальняя комната — это подсобка моя. У нас тут всякие старинные штуки. Это закрома наши, закрома Родины, «все, что нажито непосильным трудом». Это самая была дальняя комната, в которую было страшней всего добраться по темному подвалу.

— Даже здесь идеальный порядок.

— Стараемся. Иногда здесь такой беспорядок, что ногу сломать можно.

— А какие у вас планы на дальнейшее развитие?

— В планах — чтобы это все спокойно работало, приносило доход. Ну, а что касается мастерской, мы прощупывали почву все это время, что работает лучше. Либо самостоятельные мероприятия, либо сдаем в аренду. В аренду — это меньше всего запарки. Но, как показывает практика, арендаторы сегодня есть, а завтра… Это как у моря погоды ждать. Сейчас, знаете, как мы делаем — я говорю девчонкам, что ищем школы, которые подходят нам и тупо их прозваниваем, говорим, что есть такое пространство. Может, у нас аренда чуть меньше здесь будет. Может, им здесь понравится. Просто познакомить людей, чтобы они пришли, посмотрели, и, возможно, кто-то будет оставаться и аренду у нас так же снимать. Хотелось бы больше людей, когда их больше тут прямо весело становится.

— В перспективе вы хотите другого директора?

— Мне хочется просто отдыхать побольше. Сейчас отдыха нет никакого. Я иногда прихожу сюда в десять утра, а ухожу в полночь. Как-то хочется, в идеале, приходить сюда на три часа и уходить. Насчет директора я пока не знаю, может я из нынешнего поколения выращу…

— А после ремонта как это быстро окупаться стало?

— Ну, наверно, через год. Вы не ждите, что будет прямо… Год точно, да еще года мало. И сегодня многие о нас знают. Это хорошо, но пространство еще не работает на полную катушку, как бы я хотела.

— А со «Свободой» у вас как? Они вам конкуренты?

— «Свобода» — она стала развиваться. Я там не так давно была. Там очень много организаций и они все разные. Я думаю, что у них процесс развития года два будет идти, так как там все в строительстве. Туда очень сложно добираться. Вот мы как-то в центре города, все-таки, находимся. Чтобы туда дойти, это с остановки очень долго идти пешком надо. И там сама территория не очень обустроенная. Это же, как я понимаю, выкупил завод «Флакон», который московский. Они же тоже какое-то время все строили-строили. У них классно. Я, когда в Москву приезжаю, все время туда хожу. Кстати, когда мы делали ремонт здесь, так получилось, что в этот промежуток я в Москву поехала. Я первый раз попала во «Флакон» и ходила все снимала. А там тоже крашеные стены... Я подумала круто, значит мы мыслим в одном ключе, значит, мы не отстали от жизни.

— Кроме «Флакона» для вас есть образцы подобных пространств, на которые вы ориентируетесь?

— «Этажи» в Питере. Но и там, как бы, все незамысловато. Если здесь реально хочется рассматривать каждый угол, там понимаешь, что народ делал ремонт на свои деньги…

— То есть, у вас надежда на то, что здесь сделано качественно?

— У нас… А люди идут на интерьер. Люди сюда идут на интерьер. У нас народ идет на картинку. Очень многие приходят фотографироваться. У нас несколько клипов снимали здесь. Мне лестно от дизайнеров это слышать. Я не дизайнер. Я сделала первый свой ремонт в жизни.

— А вы сейчас продолжаете заниматься интерьером или отпустили уже это?

— Идеи еще есть. Нужны деньги. Сейчас их уже никто не выделит на доремонт. Это просто какие-то дизайнерские вещи. Какие-то фотографии, какие-то мелкие вещи, которые можно самостоятельно сделать. Кто-то вот лошадь принес, она теперь у нас висит.

— Вы ощущаете свою уникальность в городе?

— Да. Ты ощущаешь нашу уникальность?

— (Анастасия) Ну, мы удобны и уникальны. (Смеется)

— Как у тебя ощущение? Вот ты работаешь с нами, что ты попала сюда…

— (Анастасия) Здесь же атмосфера. Все люди, которые заходят сюда, они попадают в такое пространство, и — ах, у нас тут такое есть, в сером Челябинске! Тут все ярко, красиво, и люди это ощущают.

— Да, под этим впечатлением… Оно настолько все приятно отдается, что думаешь: «Это у нас глаз замылился за все это время…»

— Ну, в пространстве сталинской архитектуры — это необычно.

— Я помню, впечатление было, когда только-только заехали. Клиентка у меня спустилась вниз, и она двадцать минут как в столбняке сидела. Я как ее посадила, ходила куда-то по делам, возвращаюсь — она так и сидит в одной точке. Я говорю — ты чего? Она такая — ах! И это все, что она могла сказать. Она до сих пор сюда приходит, и говорит, что я каждый раз нахожу у тебя какие-то новые детали. И это очень приятно.

— А вы по образованию кто?

— Я модельер-конструктор по одежде. Высшее образование по этой специальности. Училась я в челябинском институте дизайна и сервиса — РБИ. Я ездила, экзамены принимала у ребят. А вообще я парикмахер с двадцатилетним стажем, модельер, технолог.

— Об этом помещении узнали только пять лет назад?

— Да, а как бы я о нем узнала раньше? О нем знали люди местные, которые живут в этих дворах. Правда находятся такие, которые думают, что мы вниз что-то вырывали... Нет, ребята, все как было, так оно и есть. Мне кажется, что из всех этих подвалов мы — самый нижний. Может, еще угловой есть, но они все заброшенные.

— «Мастерская-21», что за название?

— Ну, нам как-то вкатило это название. Причем, каждый видит в этом сочетании цифр свою какую-то магию. Двадцать первый век, число бога, двадцать первый праздник... Полное название у нас — Творческий кластер «Мастерская-21», цех креативных проектов.

— Вы сами придумали название?

— Мы сидели втроем — я, моя коллега и собственник. Это он про мастерскую нам предложил, мол, что раньше здесь были мастерские и париться не надо, потому что она уже называется «Мастерская-21». А у нас такие творческие планы были… «Старый чемодан», старые какие-то названия… Мы же девушки творческие, креативные... Потом подумали, подумали и решили — нормальное же название.