Статья

НИУ ВШЭ, ул. Кантемировская, Санкт-Петербург

Интервью с Ингой Сазоновой

Инга Сазонова, заместитель директора кампуса НИУ ВШЭ, рассказала о новом опыте освоения индустриального наследия в Санкт-Петербурге, о том, как зарождение новых трендов сочетается со следованием уже отработанным стандартам, о принципах открытости и доступности.

— В 2015 году один из корпусов Высшей школы экономики в Санкт-Петербурге разместился в бывшем здании ткацкой фабрики — Никольской бумагопрядильной мануфактуре. Это очень интересный кейс и опыт освоения индустриального наследия. С чем пришлось столкнуться, может быть, подстроиться под особенности такого приобретения?

— Конечно, история нашего здания на Кантемировской на многое повлияла. Когда мы его получили, на этажах стояли тяжелые станки, через каждые три метра высились чугунные колонны. Затевая ремонт, проектировщики — это было еще до нас — придумали эти колонны зашить гипроком и сделать квадратными. Это проще всего и по пожарным нормам, и по работам. А колонны очень красивые: старинные, чугунные, с цветочным орнаментом. Стоит сразу сказать, что еще в 2001 году здание признали объектом культурного наследия, фасады, окна и объемные планировочные решения были признаны предметами охраны. И когда мы взялись за ремонт нашей новой командой и поняли, что эти колонны должны быть просто зашиты, что мы сделали? Мы вызвали КГИОП [Комитет по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры – прим. ред.] и сказали: «Посмотрите, какие прекрасные колонны, разве это не памятник?» КГИОП включил их в предмет охраны. Можно сказать, что мы сами проявили инициативу, но мы их спасли. И теперь эти колонны подчеркивают индустриальный дух нашего корпуса.

not loaded

— Почему в Петербурге вы брали именно индустриальные объекты?

— Если не федеральное учреждение и федеральные средства, то кто сможет это все поднять и сохранить? Частный инвестор либо снесет все, либо сделает простой и дешевый ремонт, чтобы приспособить здание под сдачу в аренду и получать прибыль. Частникам не выгодно заниматься восстановлением объектов, и их можно понять. На самом деле, Кантемировская появилась у нас случайно. Мы не покупали это здание, а получили его от Росимущества. А в итоге сейчас у всех Питерская Вышка ассоциируется именно с корпусом на Кантемировской. Мы приняли для себя такой индустриальный стиль и стараемся придерживаться этого направления, в том числе и когда рассматриваем новые объекты для приобретения.

— То есть, случайно получилось, и это уже как тренд?

— Да, тренд. Бренд питерской Вышки. Мы ассоциируемся с индустриальной архитектурой, несмотря на то, что у нас есть здания, подобные дворцовым. Здание на Канале Грибоедова, в котором мы сейчас находимся, относится к 1966 году постройки, а примыкающее к нему — к началу 1890-х годов. Но, соединенные переходами, они создают единый образ.

not loaded

— По ощущениям, на Кантемировской зашили полы, а здесь оригинальные, насколько я помню?

— У нас есть годами отработанные стандарты ремонта. Мы ничего не зашиваем,
вообще не используем гипсокартон и различный пластик. Старые слои напольного покрытия мы максимально снимаем и делаем одно покрытие. Например, здесь раньше было пять слоев: линолеум, сверху плитка, снова линолеум, потом еще один слой плитки. Предыдущие владельцы здания при ремонте укладывали покрытие на покрытие. У нас другой подход, мы предпочитаем полностью снимать до основания. Наливной пол, который мы видим, таким и был задуман в изначальном проекте данного здания. Мы провели исследование, нашли проект, изучили и реализовали замысел проектировщиков. На Кантемировской меняли перекрытия, поэтому пол там не сохранился. Наверное, изначально он был бетонный, потому что это промышленная фабрика. Сейчас там лежит ПВХ-плитка: по сути это линолеум, но он сделан плиточками очень хорошего качества. У нас есть свое видение и определенные стандарты качества полов, дверей, окон. Мы стараемся не экономить на этих элементах. Стены же мы перекрашиваем в зависимости от дизайна.

— А дизайн сами делаете? Не заказываете?

— Первоначально мы пробовали заказывать дизайн-проект. Но столкнулись с тем, что дизайнер предлагал нам свое видение. Как правило, эти решения нам не подходили. В процессе работы и обсуждения дизайнер реализовывал наш же вариант проекта, наши идеи. И постепенно мы от работ внешних дизайнеров отказались, так как не видели в ней смысла. Тот, кто представляет, как должно выглядеть пространство, его и создает.

not loaded

— А ваши выпускники работают над дизайном?

— У нас, действительно, есть отделение дизайна и современного искусства, но в прошлом году состоялся только первый набор. В будущем мы, конечно, будем их привлекать к работе над проектами.
Конечно, нужно учитывать то, что у нас есть общая концепция и она распространяется на все здания. Несмотря на то, что здания разные, в архитектуре и интерьерах есть общая концепция. А наши ребята – они очень творческие. Я полагаю, что они захотят себя реализовывать: будут работать в модерновом стиле, или в лофте, или в классике. А нужно, чтобы они прочувствовали и ухватили тот наш стиль, который уже задан и существует, к которому многие привыкли и который многим нравится – и только тогда их можно будет привлекать.
Я думаю, что мы можем начать привлекать наших студентов-дизайнеров в интерьерной составляющей проектов.
Ребята уже имеют отчетные годовые работы, и я очень хочу использовать их идеи в будущем.

— Вы упоминали как-то в разговоре, что вы «боретесь» за здание «Арсенала»?

— Есть такое, «боремся». Сейчас мы ищем новый объект для кампуса, который будет удовлетворять определенным параметрам. Помимо того, что мы хотим продолжить индустриальный стиль, это должен быть центр города, недалеко от метро, площадью не меньше 10 000 квадратных метров. То есть, по сути, завод в хорошем состоянии, расположенный в сердце Петербурга. Кроме того, у него должно быть понятное для нас использование. Мы не можем взять здание с большим объемом ограничений по планировке и с невозможностью размещения необходимого нам аудиторного фонда. Если таких ограничений нет, мы готовы рассматривать объект. У «Арсенала», увы, такие ограничения есть, но…

not loaded

— Я так понимаю, таких точек в городе не так много, считанное количество?

— Да, это так, в том числе и поэтому мы и имеем на примете «Арсенал». Буквально две недели назад мы лишились возможности рассматривать площадку завода «Климов». Отличное место, рядом станция метро «Лесная», также расположен на улице Кантемировская. Несмотря на то, что рядом железная дорога, теперь там будет жилой комплекс. Просто его назовут не жилой комплекс, а апартаменты.

— Апартаменты-лофт, да?

— Возможно.

— Они же этажность не могут изменить?
— Там с этажностью как раз-таки все хорошо. Плюс, это не самый центр города и все допустимо. Возвращаясь к вопросу выбора объектов. Кроме «Арсенала» есть еще пять адресов. Мы их все посмотрели: это тоже заводы, как и наша Кантемировская. Например, завод Козицкого, если вы знакомы. Хороший лофт, можно сделать стильный кампус, но это уже будет не красный кирпич. Это не совсем то, с чем мы уже ассоциируемся, но тоже интересно и индустриально. Про «Арсенал» мы пока размышляем. Конечно, там есть свои минусы: рядом тюрьма, совсем нет парковки, на территории был гальванический цех – вредное производство. И там тоже почти нет красного кирпича, но объект очень красивый снаружи и выходит прямо на набережную Невы, к тому же с большой площадью и статусный.

not loaded

— А как вы с головной московской Вышкой в этом плане? То есть вам дали просто добро на то, что у вас политика расширения площадей такая — индустриальная?

— Мы с московским офисом очень тесно разрабатываем концепцию развития имущественного комплекса. Московская Вышка нам задала «локусы». И теперь мы этими локусами оперируем: четко поняли, в какой части города может располагаться Высшая школа экономики, а какие мы даже не будем рассматривать. Просто для примера: в одно время с реализацией проекта на Кантемировской нам достался бывший жилой дом под общежитие. Это на окраине города, станция метро Обухово. Казалось бы, до метро — семь минут, прямо из окон видно. Отдельно стоящее здание, ничего перестраивать не надо. Практически мы почти не делали перепланировку, только санузлы предусмотрели рядом с комнатами. Сделали прекрасный ремонт в нашем стиле. Получилось современное общежитие, студентам очень нравится. Но это окраина. А ребята приехали в Петербург, они хотят отдыхать и развлекаться в свободное от учебы время, допоздна быть в центре города. Так это не совсем удобно, потому что на следующее утро необходимо ехать из общежития в учебный корпус, расположенный на Кантемировской — это час дороги минимум. Поэтому, теперь у нас такое требование к размещению: общежития должны быть
недалеко от учебных корпусов. Сейчас мы рассматриваем новые объекты либо на севере, недалеко от Кантемировской, либо в самом центре, либо на Васильевском острове, где в ближайшее время будет сдан большой комплекс. Кстати, там мы восстанавливаем не индустриальный, а исторический комплекс зданий Патриотического института. История этого учебного заведения началась в 1813 году с учреждения Училища женских сирот. Масштабный и красивый комплекс.

not loaded

— Вы обмолвились про стоимость, мне интересно, сколько примерно квадратов Кантемировская и сколько ушло средств на обустройство корпуса?

— В целом Кантемировская — это около 10 900 квадратных метров. Стоимость одного квадратного метра — около 54 тысяч рублей. В нее входят обследования, проектные решения, сам ремонт, оснащение мебелью и IT.

— Недешевая история.

— Не согласна. В Сочи строятся минимум за 150 тысяч.

— Это без стоимости помещения, верно?
— Да, как я и говорила ранее, это федеральная собственность и нам ее передали в оперативное управление бесплатно. Если сравнивать с ремонтом обычной квартиры, которую вы покупаете, то там стоимость квадратного метра составляет около 7 тысяч рублей. При этом, вы ничего не сносите, не достраиваете, только поклеили обои, покрасили потолок, постелили полы и все. Мы на Кантемировской поменяли все перекрытия, сделали заново фасад, кровлю, перепланировку, лифт… Поверьте, 54 тысячи при таких капитальных перестройках и обновлениях — это очень минимальная стоимость. Чем меньше здание, тем цена будет выше. Мы сейчас на Кантемировской ремонтируем пристройку, всего 1000 кв. м. Там уже получается около 60 тысяч рублей за квадратный метр, потому что пристройка маленькая, а кровля, фасады, окна — все то же самое. Но это средняя цена. Например, капитальный ремонт общежития нам обошелся в 24 тысячи рублей за квадратный метр: это без перекрытий и кровли. Мы меняли полностью только инженерные сети и окна.

not loaded

— Если ли у вас какое-то видение городского развития Петербурга и именно индустриальности в первую очередь?

— Знаете, мне очень нравится, как сделали Новую Голландию.

— А «Севкабель-порт» как?

— К «Севкабелю» я спокойно отношусь. Мне больше нравится Голландия, я в ней чаще бываю, по сути почти каждые выходные. Но я чувствую, что последние 2–3 года пространство стали коммерциализировать: раньше все было открыто, все было доступно. Сейчас начинается иная волна — за многое нужно платить, и уже все меньше жителей города имеют возможность посещать Новую Голландию. Но сам по себе проект очень продуманный. И большая удача для города, что с его появлением вокруг сразу стали появляться современные магазины, парковки, своя особая привлекательная атмосфера. Если вспомнить Коломну пять лет назад — это абсолютно иное окружение, запущенность и угнетение. Меня искренне радует, что такие районы и объекты стали частью города.

Опять же та же самая Кантемировская. Мы, когда ее задумывали, по проекту все полностью было обнесено забором. Сейчас его нет. Какой забор? Университет должен быть открытым. Мне говорили: «Как это возможно? Это же непривлекательный и необустроенный район, к тому же небезопасный для студенческой среды». Сейчас же здесь наши студенты, их друзья, участники мероприятий, в том числе, международных. Все перестроилось, выровнялось, комфортное и обустроенное пространство. Удобная зона для отдыха, включая скамейки. Теперь совершенно по-другому смотрится прилегающая к зданию территория. И никакого забора нет, естественно. У нас даже гардероб без номерков. Мне все говорили, что я принимаю неправильное решение: «У студентов тут такие шубы, а гардероб без номерков». Да, у нас есть гардеробщица, которая присматривает за вещами. Но номерков у нас нет и не будет, мы позиционируем это как некий элемент доверия на основе принципа честности и корпоративной ответственности. У меня, конечно, большое желание постоянно держать все двери, все аудитории и помещения открытыми. Все пространство нашего кампуса должно быть доступным. Иногда приходится убеждать службы университета придерживаться этого принципа: открытость и доступность, но, в конечном итоге, получается. Сейчас уже можно пройтись по всему зданию в любое время и чувствовать себя свободно.

not loaded

— А если вернуться к необходимости новых зданий для кампуса и посмотреть в области, там что-то есть?

— Сами объекты в области, конечно, есть. Но там не заводы, а, в основном, петровские постройки: заброшенные усадьбы, очень много красивых водонапорных башен. Но что с ними делать? Непонятно. Я, например, живу за городом, у меня одна башня возле дома — шикарная. Рядом еще конюшни. Когда я была маленькая, они находились в хорошем состоянии, сейчас там только стены остались.

— По примеру запада их часто используют для организации отелей. Просто кто же здесь в них поедет?

— Во-первых, нужно определить реальную востребованность, во-вторых, стоимость проекта и его потенциальную окупаемость. Я знаю, что в большинстве случаев просто ждут, когда оно само придет в негодность. Отсутствие ответственности, вот основная причина. Считается, что, если развалится, значит так тому и быть.

— Что-то построят другое.

— За городом можно построить те же самые отели. На Севере, конечно, дворцовых построек очень много. На Приозерском шоссе — усадьба Шувалова, Шуваловский парк… Но это не наша история, это не про Питерскую Вышку.