Ревалоризация индустрий и реауратизация искусства:

Ревалоризация индустрий и реауратизация искусства:

хроники 6-й Уральской биеннале

индустриальность и культура
индустриальная биеннале
хроники биеннале
6-я биеннале

Игорь Чубаров, доктор философских наук, директор Института социально-гуманитарных наук ТюмГУ, член редколлегии журнала «Логос», в серии текстов о проектах 6-й Уральской индустриальной биеннале, рассуждает о ревалоризации индустриального наследия и современных художественных практиках

Ревалоризация бывших и еще действующих фабрик и заводов индустриального производства для их туристического и культурного использования c помощью креативных индустрий и институций современного искусства — открытия музеев, галерей, организация выставок и проведение биеннале, преследует не только прикладные и мемориальные цели увековечивания и эстетизации индустриальных объектов и соответствующих трудовых практик, но и задачи их медиаархеологического исследования и социально-экологической критики.

После завершения предыдущего этапа промышленных революций — собственно индустриализации — эволюция технических объектов повернулась вспять. Если первые машины были машинам-игрушками (паровая машина Герона — наиболее яркий пример), до технологизации и автоматизации принципов которых в рамках утилитарного общественного производства могло пройти несколько веков,
то устаревшие силовые машины в режиме своеобразной исторической инверсии снова превращаются сегодня в эстетические объекты. Одновременно они становятся предметом генеалогического анализа и особого рода социального мимисеса, имеющего целью постепенное изменение традиционных представлений людей о связи природы и техники, и даже появление своего рода общественного
эко-сознания.

not loaded

Если между миметическим наблюдением за природной пластичностью древесины
и изобретением охотничьей пружинной ловушки могло произойти несколько исторических итераций — многовекового подражания в эстетическом и
социально-психологическом планах, то обратный, на первый взгляд, чисто реактивный мимесис в отношении устаревших машин — тех же паровых двигателей, ветряных и водяных мельниц и т.д., указывает нам путь возвращения
к возобновляемым источникам энергии и соответствующим зеленым производствам в условиях климатических угроз и надвигающихся экологических катастроф.

Этот воображаемый сценарий будущего отчасти разыгрывается в этом году на площадках уже 6-й Уральской индустриальной биеннале современного
искусства — эко-индустриальном технопарке «Старый Демидовский завод» в Нижнем Тагиле, проекте «Лето на заводе» в бывшем горном заводе в Сысерти, творческом кластере «Щёрный квадрат» в Черноисточинске и других.

Черноисточинская Плащаница

Художник из Санкт-Петербурга Вадим Кондаков, прописавшийся в текущем сезоне в черноисточинской арт-резиденции, буквально моет руду на протекающих через дамбу бывших железоделательного и текстильного заводов, насыщенных железом ручьев через свои холсты. Только ищет он не золото, а залежи незамеченных или утраченных смыслов в скомпрометированных на предыдущем этапе отношениях «человек-природа».

Предшествующие современной экономике знания промышленные уклады
не уходят, но, отсылая друг к другу, сосуществуют в нашей сложной реальности. Поэтому для художника так важно угадать в прошлом элементы будущего, а не отбрасывать их как шлак от чугуна при плавке. «Ведь именно невозвратимый образ прошлого оказывается под угрозой исчезновения с появлением любой современности, не сумевшей угадать себя подразумеваемой в этом образе», как говорил Заратустра современности Вальтер Беньямин [1].

not loaded

Работа из серии Вадима Кондакова «Рудный период. Оксиды». Фото Дмитрий Часовитин

Серия сайт-специфических работ Кондакова «Рудный период» — показательный пример следования объектно-ориентированной художественной онтологии, когда не художник на основании своего субъективного замысла, а сама природа при минимальной человеческой медиации создаёт образы, которые можно сравнить
с Туринской плащаницей, запечатлённым ликом непризнанной дочери
Бога — Природы. И важно отметить, что Хармана или Латура наш замечательный питерский коллега не читал. Он интуитивно «зацепил» в своем проекте подлинный zeitgeist, тренд нашего времени, получившей благодаря ему и уральской земле полноценное, чреватое будущим пространственное воплощение.

«Старый Демидовский завод»: Ревитализация в действии

Бывшему Демидовскому чугуноплавильному и железоделательному заводу (металлургическому заводу им. В. Куйбышева и части НТМК им. В.И. Ленина
в советские времена) в Нижнем Тагиле повезло больше других объектов индустриальной эпохи по стране — он был музеефицирован еще в позднесоветкие времена, перманентно участвуя во всевозможных программах охраны, ревитализаций и развития территорий. Это особенный и необычный музей, совсем не случайно к нему все эти годы привлечено внимание массы людей — от туристов и министров до ученых, художников и кураторов современного искусства [2].

Начать с того, что экскурсоводы, которые ежедневно водят группы по территории этого еще совсем недавно полностью прекратившего производственную деятельность завода, хотя и рассказывают о нем на языке техники, но не допускают фальши и нелепых ошибок, которые часто можно услышать от их
коллег-искусствоведов в художественных музеях и галереях современного искусства. Они не разглагольствуют о «замысле творца», его связях с высшими силами, космосом и прочем, а довольно увлекательно, даже для условных гуманитариев, рассказывают о конкретном производственном цикле, этапах истории завода, рабочих функциях, видах продукции и так далее.

not loaded

Во многом завод сохраняет свой привычный ландшафт и ритм — сохранилась стена старой плотины, руина «кремлевской» стены первоначальной демидовской постройки, на некоторых зданиях видны слои фундаментов XVIII–XIX–XX вв., везде снуют люди в касках, поддерживая порядок и безопасность на территории, аутентично выглядит охрана, только вместо жетонов учета рабочего времени
на проходной проверяют билеты.

Оставаясь на своих местах, агрегаты и постройки завода сохраняют следы и знаки коллективной памяти. И важно понять, что это за память, не содержит ли она залежи неоплаченного труда и социального насилия. Искусство способно проблематизировать эти кейсы без оскорбления памяти рабочих — героев и жертв труда. В этом плане в эко-индустриальном технопарке «Старый Демидовский завод» не хватает только визуализированных историй людей, которые здесь работали.
Ведь завод — это не только про здания и машины, руду, чугун и сталь, но и про жизни людей. Можно посоветовать будущим кураторам Уральской Биеннале включить изображения трудящихся, соответствующие свидетельства и нарративы
в эти пространства, как включили фотографии и истории, одежду и утварь заключенных в пространства Тюремного замка Тобольска или Трубецкого бастиона в Питере.

Аура нижнетагильской домны

Вододействующее производство Демидовского завода еще со времен Петра I получало энергию от местной реки Тагил. Разумеется, сохранившимися водяными колесами сегодня никого не удивишь, тем более, что де факто они до сих пор используются в личном и малом хозяйствах. Сама по себе ржавая гидротурбинная система Жирарда и хорошо сохранившийся водяной ларь в этом смысле мало что скажут о будущих технологиях. Но объекты нижнетагильского музея под открытым небом это не только памятники истории металлургии. Расположенные
на территории экспонаты — не реди-мейды, но и не артефакты музея
горно-металлургической техники, не списанные станки или экзотичные технологии. Разумеется, некритический взгляд зеваки увидит в доменной печи только историческое свидетельство индустриализации, следы и знаки давно устаревшего технологического процесса, но оптика искусства позволяет усмотреть здесь существенно иное.

В 30-е, 50-е и 70-е прошлого века эти промышленные объекты непосредственно или с минимальным художественно-идеологическим опосредованием эротизировались. Например, в кинообразах «Генеральной линии» Эйзенштейна или сцене выпуска чугуна из «Весны на Заречной улице». Но сегодня кураторов и художников
к заводским артефактам влечет скорее окончательно утраченная для произведений искусства в эпоху цифровой репродукции ауратичность. За счет встроенности
в пусть и остановленное пространство-время — «здесь и сейчас» завода, такие объекты как доменная печь сохранили то, что можно в точном смысле назвать беньяминовской аурой — ощущением «дали, как бы близок при этом рассматриваемый̆ предмет ни был» [3]. Поэтому искусство ищет здесь способы восстановления ауры своих произведений.

not loaded

Однако здесь необходимо провести значимые различия кураторско-художественных стратегий. Ведь одно дело паразитировать, например, на банальном сходстве выпускной лётки домны с вульвой, а гидравлической пушки для ее «забития» с фаллосом, или эстетизировать до сих пор устрашающую, похожую на крематорий мартеновскую печь — вопиющий пример вредного производства, от которого российские металлурги окончательно отказались совсем недавно (в 2018 году), а другое — деконструировать водяное колесо, являющееся визиткой не только старого уральского завода, но и, например, средневекового немецкого замка в Меерсбурге на Боденском озере.

Из истории медиа мы знаем множество примеров не только сохранения следов старых технологий в новых средствах производства, но и их возрождения в новых условиях с новым назначением. На археологические раскопки соответствующих медиаэстетических и технологических слоев и возможности рождения на их основе новых изобретений, технологий и художественных приемов и нацелены проекты, подобные Уральской индустриальной биеннале современного искусства.

В отличие от заброшенности и постепенного разрушения большинства исторических объектов, свойственных российской политике памяти, или поддержания памятников в руинизированном состоянии, характерного для культуры западных стран, на старом Демидовском заводе задействован другой способ взаимоотношения человека и природы, замешанный на объектно-ориентированном ее понимании. «Мать-сыра-земля» — мифологическая Природа больше не забирает себе рукотворные человеческие артефакты и здания в свое смертное лоно для назидания грешному человеку о бренности всего сущего,
а вступает с ними в гибридные связи, давая подсказки для новых эко-технологий
и намекая на новый этап природно-социальной эволюции в будущем [4].

Но естественным образом этого не произойдет. Человек должен осознать себя в этом процессе в качестве медиатора, а не творца-господина. Не случайно индустриальная биеннале посвящена современного искусству в смысле contemporary, а не modern — художники оказываются на переднем крае новых технологий и инноваций, в том числе социальных, связанных с изменением представлений людей, а не с проектом покорения природы и господства человеческого разума, как в эпоху модерна. Здесь и лежит ресурс для современного искусства, уже отчасти задействованный в подобных Уральской индустриальной биеннале художественных и креативных проектах.

[1] Беньямин В. О понятии истории // Учение о подобии. М., 2014. С. 239.

[2] Может ли индустриальное прошлое стать ресурсом будущего? URL: [https://museum-nt.ru/content/industrial/index.php?SECTION_ID=47#KUZ];
[http://www.telecon-tv.ru/news/eduard-rossel-posetil-muzey-zavod-i-vyslushal-po-proekt-renovatsii-territorii-starogo-zavoda-/]; [https://ketty-vanilla.livejournal.com/133572.html].

[3] Беньямин В. Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости // Учение о подобии. М., 2014. С.122.

[4] Так в 2017 году в рамках 4-й биеннале в прежде грязную, но уже естественным образом очистившуюся речку, протекающую до сих пор по территории нижнетагильского завода, кураторы запустили зеркальных карпов. К несчастью, жестокой зимой неглубокое устье промерзло и карпы погибли, но теперь в канале водится дикая мелкая рыбешка. Жизнь продолжается, экосистема восстанавливается, давая нам пример использования возобновляемых источников энергии.

Работа выполнена при поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (РФФИ) в рамках проекта «Культурные тренды Тюменской области в национальном и глобальном контекстах» № 20-411-720010 p_a_Тюменская область