Статья

Ревалоризация индустриальных пространств, Пермь

Интервью с Иваном Козловым

О реновации завода в Перми, об идее объединения разных институций под одной крышей, о заброшенной ТЭЦ рассказал независимый журналист Иван Козлов в рамках проекта «Исследование индустриальности».

— Мы были в Перми на заводе Шпагина, в Морионе, посмотрели два маленьких пространства: «Квартиру №8» (креативное пространство на Мотовилихе) и поместье «Алая Роза» (на ул. Красные Казармы). Честно говоря, все это произвело на нас впечатление, но хотелось бы понимания — насколько характерна эта ситуация для города в целом? Ранее мы с коллегой считали, что Пермь — это город, который немного замедлился в своем развитии после Гельмана. Сейчас же, глянув на то, что делается под патронажем губернатора (завод Шпагина и другое), у нас возникло ощущение, что Пермь обогнала Екатеринбург по своему отношению к промышленному наследию. Вы могли бы высказать свое видение ситуации в Перми по отношению к промышленному наследию города?

— Я не считаю, что история со Шпагина такая уж хорошая. Хотя это выглядит сейчас впечатляюще в архитектурном плане, но дело в том, что изначально все это возникло от безысходности. Был комплекс проблем: непонятно было, куда девать Галерею из собора, непонятно, что делать с Музеем современного искусства, который после переезда с Речного вокзала живет в трехэтажном бывшем офисном здании, непонятно, что делать с музеем Пермских древностей и так далее. И вот просто одним решением они расформировали завод: часть народа уволили, часть перевели в Верещагино за 200 км...

— То есть завод был работающий?

— Завод работал до 2019 года, он спокойно функционировал, но его закрыли в том числе чтобы освободить площади. Теперь они на эту территорию хотят собрать абсолютно все культурные институции, у которых не было своего пространства. Смотрится это, по-моему, довольно чудовищно: дикая централизация, скопление всего в одном месте. Все это не от большого ума, а просто потому, что так они хотят одним махом решить все проблемы, которые существовали. Было ведь уже много проектов и для Галереи, и для нового здания Оперного театра и т.д. Во времена Гельмана приглашали и Цумтора*, и Бернаскони**, чтобы они делали проекты — все это слили. И в итоге теперь все бездумно спихивают на территорию завода Шпагина. Учитывая, что Пермь растянута вдоль Камы на десятки километров, а Мотовилиха и Закамск были изначально городами-спутниками или отдельными поселениями, которые в ходе исторического развития формально присоединились к Перми, единства не получилось, все очень разрозненно. И эта ситуация — не самая подходящая для того, чтобы сейчас резко все централизовать. Так что со всей этой подоплекой мне шпагинская история не очень нравится. Какой будет итог, как там разместятся Галерея, Оперный и прочее — я не знаю. Сам по себе факт реновации завода меня, скорее, радует. Это потрясающая территория, и выглядит все очень круто.

not loaded

— То есть реновация завода радует, но не радует объединение разных институций под одной крышей… Я правильно вас понял?

— Да. Если совсем прямо говорить, они таким образом расписываются в окончательной неспособности решить индивидуальную проблему каждой отдельной институции. Они бились над этим последние десять лет, не меньше. Вопрос со зданием для Галереи стоял чуть ли не середины 1960-х. И ни один проект в результате не реализовался, хотя были брошены бешеные деньги на приглашение архитекторов и планировщиков, но все это слили за последние десять лет.

— На ваш взгляд, в чем причина того, что всех вселили сюда? В личной позиции губернатора ?

— Мне кажется, да. Мне кажется, он думает, что это хорошая идея. Возможно, среди прочих плохих, идея действительно не такая уж и плохая. Мы же понимаем, что ждать собственного проекта для Галереи, для Музея и для всего-всего... у меня иллюзий никаких по этому поводу уже нет. Мы можем так еще лет двадцать ждать... А если так — то пусть будет, как сделали сейчас.

— Когда мы разговаривали с командой проекта, они говорили, что в обществе эта инициатива воспринимается неоднозначно, прямых комментариев люди стараются избегать.

— Конечно. На это накладывается и то, что они бесцеремонно разогнали рабочих, пообещали им альтернативные рабочие места: при этом часть рабочих никаких мест в итоге не получила, а другой части пришлось переезжать в Верещагино. Короче говоря, при всей моей лояльности к тем людям из сферы культуры, которые в это оказались вовлечены, со стороны это выглядит не слишком красиво: они совершенно не позаботились, чтобы как-то это обставить.

not loaded

— Да, пиар-прикрытия не получилось... Я понял вашу позицию по заводу Шпагина. А про остальную Пермь можете что-то сказать? Они ревниво оберегают одну, избранную, точку Перми, а что вы могли бы сказать об отношении власти к остальным объектам в городе? В первую очередь, конечно, меня интересует индустриальное наследие Перми…

— Если мы не говорим про работающие заводы, которые по-прежнему заводы, то может быть интересным бывший то ли хлебозавод, то ли ликероводочный на улице Окулова [речь идет, по-видимому, о двух расположенных рядом предприятиях: Хлебокомбинат №1 и Пермалко]. Про него уже тоже долгое время говорят, что есть желание и проекты превратить его в культурный кластер. Место совершенно потрясающее, очень красивое, историческое здание. Пока я не знаю, насколько это будет реально, но мне там очень нравится. Я в свое время много фотографировал все, что связано с заводами, все индустриальное, и почему-то хлебозавод был единственным местом, куда я обратился, и меня не пустили. Уж не знаю, какие они тайны там оберегали со своим хлебом, но теперь, когда хлебозавод кончается, а на его место приходит культурная движуха…

— Думаете, она приходит? Мне говорили, что за последние годы предлагалось пять или шесть разновидностей проектов, но ничего не происходит, и действительно никого не пускают не эту территорию.

— Да, пока так. Надо обновить информацию – какая у них там последняя идея, но все это время обсуждается, что, собственно, с этим заводом делать, куда его приткнуть. Я просто надеюсь, что рано или поздно эта история придет к какому-то логическому завершению.

— Правильно я понимаю, что, на ваш взгляд, хлебозавод — это то пространство, для которого реновацию стоило бы провести в первую очередь?

— Во-первых, это была бы какая-то альтернатива Шпагина. Альтернативная точка, что уже было бы неплохо. Она, конечно, тоже в центре, что досадно. Очень не хватает чего-нибудь такого на окраинах или хотя бы за пределами центра, за пределами Егошихи. Я уж не говорю про правый берег, где Закамск, где вообще ничего нет. Но хотя бы в рамках центра города – почему бы нет? Но что теперь туда разместить, если все что можно, уже на Шпагина определено? Хотя, может быть, что-нибудь придумают.

not loaded

— Насколько я понял, на Шпагина будут сплошные институции, а того, что понимается под словом «лофт» где-нибудь в Туле или в Москве, мы там вряд ли увидим. Наверное, в качестве альтернативной точки в Перми такое пространство было бы очень хорошо. Это мое мнение — мнение стороннего наблюдателя. В любом случае, то, что у Вас происходит, по сравнению с Екатеринбургом, мне показалось более развитым, по крайней мере, с точки зрения масштабов.

— Пожалуй, да. Возможно. Больше других точек в переходном статусе нет. Есть заводы типа «Велты», которые кроме оборонного или велосипедного производства больше ничего не освоили, и происходит это чаще всего довольно безрадостно: какие-нибудь цеха раскупаются под офисы, часть цехов простаивает, там очень красивые бетонные остовы, но это остается локальной историей про освоение площадок, не приобретая городскую значимость. Что еще? Заброшенная ТЭЦ есть на правом берегу. Я знаю, что ее долгое время хотели использовать как площадку Дягилевского фестиваля, но не договорились. Теперь местные андерграундные ребята нелегально проводят там свои индустриальные концерты. Больше с ходу ничего в голову не приходит.

not loaded
not loaded

* Петер Цумтор — швейцарский архитектор, разрабатывал проект Пермской художественной галереи, проект не был реализован

** Борис Бернаскони — российский архитектор, проект которого выиграл конкурс Пермского музея, проект не был реализован