Статья

Театрально-выставочный центр MAKARONKA, Ростов-на-Дону

Интервью с Лейли Аслановой

Об арт-центре на макаронной фабрики, юных художниках и творческом кластере в Ростове-на-Дону рассказала куратор галереи MAKARONKA Лейли Асланова.

— Лейли, расскажите, пожалуйста, как всё начиналось.

— Первым мероприятием, предшествовавшим запуску деятельности арт-центра MAKARONKA в стенах бывшей макаронной фабрики, был фестиваль уличного искусства в 2012 году. Тогда были отобраны и приглашены художники из разных городов России, в том числе, кстати, из Екатеринбурга. На этот момент в Ростове уже действовала галерея «16-я линия» (16th Line) на соседней улице с «Макаронкой». Мы находимся на 18-й линии, а она соответственно была на 16-й линии. Это был коммерческий проект — галерея 16th Line занималась продвижением современного искусства, участвовала в международных ярмарках, привозила большие pop-up-выставки с участием произведений мировых звезд современного искусства, к примеру, были показаны работы Сары Лукас и Зигмара Польке. В какой-то момент для менеджмента галереи стало очевидно, что в нашем городе тоже есть интересные художники. Постепенно с ними стали сотрудничать, для некоторых были выделены мастерские, а также определены стипендии, и галерея занялась их продвижением на международных ярмарках. Я не работала в тот период в галерее и мало знаю ситуацию изнутри, но думаю, что выход на рынок был поспешным, хотя и вполне в духе времени. Я убеждена, что прежде нужно было провести более глубокое исследование локальной художественной ситуации, рынка и налаживание отношений с художниками. Это даже не долгосрочная, а бесконечная работа, которая требует от всех сторон большого вклада в коммуникации.
К 2013 году 16th Line пришла также к пониманию, что художникам требуются больше времени, чтобы создавать персональные проекты для их пространства, и что существует потребность также в экспериментальном полигоне. И что их зал с лощенным дизайнерским интерьером вкупе с соседством ресторана авторской кухни мало подходил для подобной цели. Так появилась идея открыть новую площадку. Пространство «Макаронки» пластичное, в нем можно работать как в мастерской, его можно изменять и перекрашивать, что на мой взгляд важно. Тогда же Ольга Калашникова пришла к Евгению Самойлову с предложением открыть Театр 18+. В конце января 2013 года состоялось открытие арт-центра MAKARONKA и Театра 18+.

— Вы уже тогда были куратором?

— Я тогда курировала другой проект в Ростове-на-Дону. В 2013 году я начала сотрудничать с 16th Line по фестивалю «Территория совместных действий». Он прошел в августе 2013 года, там тоже много было завязано на уличном искусстве. То есть я подключилась к 16th Line в первые месяцы работы «Макаронки». В 2013 году в стенах Макаронки художникам были выделены мастерские, в том числе арт-группе «СИТО». На базе их мастерской мы (я, арт-группа «СИТО» и Даниил Епифанов) решили делать лабораторию ростовских художников. Мы решили, что на первом этапе лаборатории нужно познакомиться со всеми художниками. Я сама художница, курировала площадку на другом объекте — это был лофт в бывших складах обкома, на Суворова. Этот объект [C52] и сейчас действует, но там уже нет программной галереи. Когда у меня была собственная площадка, я работала с каждым художником отдельно, и до определенного момента не возникало идеи свести их всех в одном пространстве, познакомить и начать вместе проект. А когда появились мастерские, образовалось художественное «соседство», мы решили, что пора всем познакомиться. Начали собираться, общаться, показывать друг другу работы и придумывать проекты, задавать какие-то сюжеты и темы. «Макаронка» стала нашим экспериментальным полигоном. Наши замыслы мы все вместе тестировали в лаборатории, которая называлась «Турнички». Так получилось, что наше внимание и внимание галереи 16th Line в какой-то момент сместилось именно на этот экспериментальный полигон. А галерея, которая продолжала работать на 16-й линии, обязывала к очень дорогостоящим решениям, она в принципе очень дорого обходилась на тот момент — это уже был 2014 год. Ее становилось всё сложнее содержать, финансово она себя не оправдывала. И пришло решение оставить действующим только арт-центр. Так началась вообще история арт-центра «Макаронка». Все наши проекты изначально мы вели с Дмитрием Цупко, участником арт-группировки «СИТО», и Даниилом Епифановым. Начался обмен с художниками из разных городов. Был большой совместный проект в Пермском музее, мы делали проект с краснодарскими художниками. До сих пор мы продолжаем взаимодействовать, устанавливать горизонтальные связи. В качестве куратора выставочной программы меня пригласили уже в 2016 году.

not loaded

— А кто пригласил, Евгений Самойлов?

— Директор, Максим Березин. Вообще изначально для сотрудничества меня пригласила директор с 16-й линии Татьяна Проворова, по согласованию с Евгением Самойловым. Летом 2020 года он вышел из проекта. Могу сказать, что на протяжении всех лет моей штатной работы он выражал доверие моим решениям. В основном мы самостоятельно занимались организацией. Теперь нам предстоит также решать вопрос с поиском финансирования. Также закрылся в качестве репертуарной площадки «Театр 18+». После изменений сохранилась вся наша ростовская команда, теперь мы будем действовать как самоорганизация. Мы намерены продолжать работу в театральном и выставочном направлении, а также развивать концертные события. Понимаете, на протяжении семи лет наша команда творчески росла в этих стенах и нам хочется продолжить свое развитие пусть и в новых реалиях.

— Работа с ростовскими художниками, презентация их проектов и стали приоритетом арт-центра «Макаронка». Например, совместно с Машей Богораз мы репетировали разные варианты инсталлирования ее скульптур в рамках обзоров. Мы редко проводим тематические выставки, в основном нас интересуют обзорные выставки — групповые и персональные проекты. В городе на данный момент недостаточно кураторских мощностей. За последний год появилось несколько новых кураторов, но один из них, Владимир Серых, сразу уехал в Москву. Однако он сейчас тоже занят в наших совместных проектах. В сентябре 2019 года вместе с ним и Майей Нестеренко мы запустили новую лабораторию «Серпентарий» — организовали портфолио-ревю, пригласили разных художников для знакомства. Созрела идея немного поменять формат Макаронки — чтобы это было не только выставочное пространство, каким оно было с 2014 года, но и место встреч, общения для художников. Хотелось бы вновь вернуться к формату мастерских и сделать открытые мастерские на базе выставочного зала и периодически там организовывать выставки. Однако со времени образования Макаронки кое-что поменялось. Те художники, с которыми мы изначально работали, они уже все автономизировались, если так можно выразиться. На данный момент они уже имеют свои личные мастерские, и им комфортнее и интереснее вести свои индивидуальные художественные проекты. Но появилось и поколение более юных художников, которым интересен сам процесс — попробовать разобраться в современном искусстве и выставочном процессе. И вот мы собрали новую лабораторию совместно с новыми куратороми…

not loaded

— И с молодыми художниками?
— В основном это студенты, но есть и те, кто уже ведет активную выставочную деятельность и продает работы. На портфолио ревью, почти 90% заявок исходило от художниц.

— Хорошая статистика.

— Да, это вполне ожидаемый результат, отражающий современные тенденции. Такое наблюдается практически во всех учебных художественных заведениях.
Первый этап проекта у нас запланирован на вторую половину октября. Такие наши планы. Еще параллельно мы собираем архив, отражающий художественную ситуацию нашего города — как историческую, так и текущую. Собственно, мы являемся агентами — когда кто-нибудь начинает какое-то исследование о местной художественной сцене, то чаще всего прежде всего обращаются к нам, чтобы запросить информацию по городской ситуации, — и мы ее предоставляем.

— Спасибо, Лейли, за подробный рассказ про галереи. Хотел бы уточнить — у вас некоммерческое предприятие? Та галерея, которая существовала на 16-й линии, она была полукоммерческим предприятием, а ваша?

— То, что было на 16-й линии, действительно замышлялось как коммерческая галерея, которая участвует в ярмарках и занимается продвижением и реализацией работ художников. Ее деятельность включала в себя и просветительские задачи: там были и лекции, фестивали — всё, что касалось того, чтобы образовывать публику в связи с современным искусством. Наша площадка является некоммерческой, да.

— То есть многие годы она действовала потому, что есть такой замечательный человек, как Евгений Самойлов.

— Конечно. Он решал многие вопросы, которые возникали, например, у наших соседей в Краснодаре давно, а нам их решение только предстоят. Речь идет о постоянном поиске средств, которые бы покрывали аренду, коммуналку, а также зарплаты сотрудникам. Плюс отдельный маршрут – это поиск финансирования на проекты.

not loaded

— Получается, что он действительно очень помогал.

— Да, финансовые возможности помогали стабильной работе. В каком-то смысле это была уникальная ситуация.

— Да, так и есть. Ростов, в принципе, уникальная ситуация, честно говоря, по всем раскладам не должно быть такого количества креативных кластеров, ревалоризованных пространств — а это у вас есть, и всё благодаря людям.

— Я участвовала в этом процессе, когда мы запускали в 2011 году первый творческий кластер…

— С52?

— Да, вместе с Александром Кулешовым, с которым мы участвовали в самоорганизованом просветительском проекте «Лекториум». У кластера был инвестор, Денис Зубков.

— Я с Александром встречался, знаю от него про «Лекториум». У вас получилось такое объединение, которое и породило этот взрыв?

— С этим объединением была такая история. Сначала я работала в «М-Галерее» Татьяны Коловановой— это было в 2008 году. Примерно в 2009 году Андрей Герцен и Даниил Алексеев пришли с идеей организовать лекции по архитектуре. Первые лекции проекта «Лекториум» они сделали в «М-Галерее». Это единственная площадка в городе, которая не испугалась этих ребят. Все остальные площадки, например, государственная публичная библиотека, сначала выразили свое недоверие — это совсем какие-то неизвестные ребята, все молодые, непонятно вообще, что они хотят. В общем, непонятна была сама инициатива. А так как у нас в «М-Галерее» был пункт «просветительская деятельность», мне удалось убедить нашего директора, что классно было бы, если бы к нам приходила молодежь. И с первой лекции меня включили в состав «Лекториума» (в итоге в проекте в основном были заняты Даниил Алексеев, Андрей Герцен, Александр Кулешов, Борис Шеболдин и я), потому что я обеспечивала организационно сначала эту площадь. Потом мы уже начали искать других лекторов, другие площадки, и постепенно появились возможности уже практически на любой площадке города проводить мероприятия. Но это был изматывающий процесс, и впоследствии возникла идея творческого кластера. Так как Александр Кулешов и Андрей Герцен были архитекторами, им было интересно изменять пространства типа Табачной фабрики — на тот момент она уже освободилась от производства. Эти освободившиеся площади нужно было как-то и чем-то занимать. А поскольку мы были все связаны с архитектурой, искусством, дизайном, скульптурой, естественно, нам были близки цели по освоению подобных территорий. В публичной библиотеке как-то прошла встреча, где на примере разных промышленных территорий рассказывали о ревалоризации таких пространств. Среди слушателей — а у нас довольно большая аудитория была на тот момент — были те, кто с нами захотел сотрудничать, и это тоже была некоммерческая история. Среди публики оказался будущий инвестор кластера Денис Зубков. И таким образом проект был запущен.

not loaded

— Александр рассказывал эту историю. Но у вас новые подробности. А скажите, такие объекты как Парамоновские склады, которые так и не были отреставрированы в конечном итоге, не рассматривались?

— Мы точно не рассматривали подобные площадки, поскольку это очень дорогостоящие проекты. Я сейчас понимаю, что нам с Денисом на том этапе очень повезло — несмотря на романтический жар, в котором мы находились на тот момент, мы смогли его очень быстро свести с реальностью. И мы поняли, что нам на самом деле нужна площадка, в которой не будет катастроф — как с коммунальными всякими процессами, так и со строительными работами. Интересно, что когда только начинали запуск С52 (на тот момент он назывался Creative Space, но на заключительной стадии, уже когда Денис вышел из проекта, название изменилось), по-моему, это 2011 год был, нам все выразили абсолютный скепсис. Помещение имело свои проблемы, но мы не воспринимали их настолько масштабными, какими их видели люди со стороны. Нас пугали, что мы окажемся в депрессии через три месяца, занимаясь этим проектом, — но через три месяца мы были вообще просто в таком восторге, делая всю эту историю…