Статья

Арт-пространство
«Тургенева, 22 — Полиграфист», Екатеринбург

Интервью с Алексеем Глазыриным

Серию интервью в рамках проекта «Исследование индустриальности» продолжает разговор с Алексеем Глазыриным, владельцем клуба EverJazz. С Константином Погорельским они поговорили о культурных кластерах Екатеринбурга, о восстановлении старых промышленных помещений, а также о разнонаправленности города.

— Если говорить о «Полиграфисте», какие организации вместе с вами арендуют здесь площади?

— Начать, наверное, нужно с «Высшей экономической школы», они по площади больше, чем мы, а мы арендуем пятьсот квадратных метров. Около ста пятидесяти CrossFit — это спорт. Но довольно приличные квадраты приходятся на околокультурные или досуговые вещи. На втором этаже работает большой коворкинг «Коммуникатор». Там периодически кто-нибудь из модельеров появляется, а также «сидят» различные багетные мастерские, школы переводов, агентства детских праздников, компании, которые занимаются фьюзингом, есть две или три, прости господи, кальянных — тоже такая форма культурного досуга. И все вместе это называется «культурный кластер» или «территория культуры». «Тургенева, 22 — территория культуры». И это прямо такая концепция. Она довольно последовательно реализуется.

not loaded

— Напоминает челябинскую «Свободу».

— Мне кажется, до «Свободы» все создавалось. Мы «сидим» здесь шесть лет и еще в самом начале слышали, что «мы приветствуем, чтобы здесь были учреждения культуры». Чуть позже у меня был большой разговор с собственником и он подтвердил такую доктрину. Соответственно, это действительно «культурный кластер». По большому счету, то пространство, где мы с тобой сейчас находимся — типография «Уральский рабочий» — реализует ровно такую же историю и доктрину. Ее ввели в культурный оборот благодаря Уральской индустриальной биеннале современного искусства. После этого очень быстро сперва второй этаж, а теперь уже все четыре начали использоваться в режиме своеобразного досугового центра с ресторанчиками и прочим. Остальные культурные кластеры — а в первую очередь можно назвать «Главный проспект» и «Синара Центр» — это исключительно бизнес проекты. Точнее наполовину бизнес, наполовину личное меценатство. Это уже другая история.

— Каких мотивов в ней больше?

— Мотивация разная, но бизнес, конечно, вкладывает в галерею во многом исходя из личных интересов. Например, у Олега Гусева и у Дмитрия Пумпянского есть свои коллекции. И есть амбиции коллекционеров и меценатов. Соответственно, Олег Гусев строил «Главный проспект» на базе завода, и просто использовал для того, чтобы создать свою галерею. Какое-то пространство в итоге создал. Оно весьма специфическое, но оно по крайней мере есть. Там есть пространство для временных экспозиций и есть постоянное. Примерно такая же история у Дмитрия Пумпянского, но там сложнее… Там была еще социальная нагрузка. «Синара Центр» был куплен за рубль, а потратили они на него два миллиарда. С одной стороны, ему «вручили» объект, с которым он ничего не мог сделать, потому что объект — памятник, а с другой — был высокий износ и пришлось буквально восстанавливать этот объект «из говна и песка». И там тоже специфическая история, потому что мы говорим о современной архитектуре, современном искусстве, но когда в «Синару Центр» приезжают люди, то видят — это как бы восстановленная в лучших советских традициях «халабуда». То есть, там с одной стороны, довольно неплохие выставочные помещения и в основании хорошая коллекция Пумпянского, но с другой… помещение не выдерживает никакой критики. Потому что там колонны, лестницы с золотом, хрустальные люстры и прочее...

not loaded

— У них не было концепции, я правильно понимаю?

— Нет, они делали с определенной концепцией, но кроме концепции, видимо, были какие-то, что называется, «правильные люди», которые «так это видят». Они же восстанавливали историческое здание. Вот, получите «беспощадное» историческое здание. Заказчик радуется: вот, смотрите какой мы купол сделали, как мы восстановили все эти пространства, как мы это все представили, — а в конечном итоге стоит очень дорогая имитация классического стиля.

— Но это же бывший госпиталь, не заводское помещение?

— Да, это заводской госпиталь, 1824 года строительства. Александр I был на открытии… Восстановлен он очень тщательно, нужно сказать, но выглядит он все равно как «евроремонт», слава богу, без пластиковых панелей.

— «Главный проспект» и «Синара-Центр» — насколько они значимы будут для культурного пространства Екатеринбурга?

— Как выставочные площадки, как галереи, они, безусловно, будут сейчас номером один. Но они будут сейчас серьезно конкурировать друг с другом как площадки. Это вообще характерно для Екатеринбурга, здесь очень трудно консолидироваться, здесь в рамках любого движения, любой тенденции возникают конкурирующие потоки. Какие-то действия в кооперации маловероятны.

— А про «Русскую медную компанию» что можете сказать? Они ведь тоже что-то в связи с современным искусством планируют…

— Они строят свое здание и пригласили Нормана Фостера, знаменитого на весь мир архитектора, который построил «здание-огурец» в Лондоне для мэрии. Соответственно, в Екатеринбурге он строит «здание-ананас» для РMK. Внутри они хотят наполнить это здание какими-то произведениями современного искусства. То есть, претендуют на некоторую знаковость.

— Екатеринбург развивается и развивается как всегда разнонаправленно.

— Разнонаправленность — это не так плохо.

not loaded

— Олег Кумыш и его «Телеклуб». Он ведь тоже использует старую индустриальную площадку?

— Он искал помещение, чтобы оно было дешевле — цех на окраине, но потом очень много вложил в раскрутку этого помещения и сделал его культовым. И вот это интересная пропозиция. А потом он пошел дальше, развивая площадки, он не рассматривал новые площадки. Телеклуб — это старый бетонный цех на окраине города. Дом печати — это место старой типографии «Уральский рабочий». И проект, который у него был, но который не состоялся — это перенос «Дома печати» в «Колизей». Он хотел вложить деньги в реконструкцию «Колизея». Здесь важный момент: он не бедный человек и мог бы построить объект с нуля, но он исходит из того, что реконструировать старое выгоднее, чем строить с нуля. Всеми своим проектами он это как раз и доказывает.

— У такого подхода действительно есть основания?

— По собственному опыту могу сказать, что осваивать старое промышленное помещение если не выгоднее, то сравнимо с затратами на обустройство в новом. Но в новом у тебя нет бэкграунда, нет атмосферы места. Когда мы выбирали для джаз-клуба «Полиграфист», мы искали атмосферное место. А если ты заходишь на новую площадку и хочешь сделать на ней джаз-клуб, то первое, с чем ты столкнешься — это невозможность ответить на вопрос почему здесь должен быть джаз-клуб, а не что-то другое? Не будет ответа. Найти на новых площадках пространство, у которого было бы хоть сколько-то атмосферы, практически невозможно.

not loaded

— Стоимость аренды влияет на выбор?

— Конечно, это и вопрос цены. Когда ты заходишь на старую площадку, ты оцениваешь какой-то набор ограничений. В активе у тебя атмосфера и цена. Поэтому старые промышленные объекты в этом плане — прелесть. И у них, с точки зрения музыкальной, есть еще один большой плюс — хорошая акустика. А вся современная архитектура этого не учитывает, она построена на экономии. Строят так, что зачастую в помещении ничего нельзя сделать, даже открыть банальное кафе. А в старых помещениях этого нет, они сделаны без сиюминутных каких-то мотивов… простая и понятная архитектура без закидонов. Кирпич настоящий можно найти! И я считаю, что создавать новые культурные центры, не ориентируясь на сохранение старых промышленных объектов — это преступление, ну ладно, не преступление — просто глупость.

— За примерами в других городах Свердловской области следите?

— В других городах есть проекты, но они не всегда удачны. Например, демидовский цех в центре Нижнего Тагила. Его сохранили при реконструкции «Евраза», насколько я понимаю. И он в какой-то, видимо, промежуточной собственности между городом и «Евразом». Может быть они спихнули даже все на город. И это титульный такой проект... Думаю, что они какие-то преференции за это получили. В итоге огромные металлические конструкции стоят в центре города, медленно ржавеют и не привлекают туда того количества людей, которое могли бы привлекать...