Статья

Индустриальное наследие, Калининград

Интервью с Евгением Мосиенко

Пивоварня в Полесске (Лабиау) © Евгений Мосиенко

Магистр гуманитарных наук, специалист по индустриальному наследию Евгений Мосиенко рассказал о проблеме низкого интереса к индустриальному наследию, возможности сохранения индустриальных объектов Калининграда и Калининградской области, а также об индустриальном путешествии на Север.

— Евгений, как, с вашей точки зрения, обстоят дела с сохранением индустриального наследия в Калининграде и Калининградской области в целом?

— Привет. Предлагаю вначале определить, что мы понимаем под индустриальным наследием. И какой период мы рассматриваем — промышленные предприятия, или ж/д инфраструктуру, мосты, и т.д.? Ведь индустриальное наследие Калининградской области уникально — оно включает в себя довоенный немецкий период — с XIX столетия до 1945 г. и послевоенный период — с 1945 по 1991 годы. Если считаем индустриальным наследием некие архитектурные сооружения, внутри которых демонтировано все оборудование и они не функционируют несколько десятилетий, то с этим ситуация такая — что-то разрушается само по себе, что-то разобрали на кирпич, но есть примеры когда в стенах зарождается новая жизнь — процесс ревитализации. Но! У нас есть и объекты индустриального наследия, которые функционируют по своему назначению. Например, судостроительный завод «Янтарь» — бывший «Литейный союз» (Union Giesserei), Калининградский Вагоностроительный завод — бывшая «Вагонная фабрика Штайнфурт» — это некогда представители «индустриальной элиты Кёнигсберга» — скоро наши предприятия будут отмечать 200-летие своей деятельности! Они участвовали строительстве различных объектов, их работники были изобретателями — например вагонная сцепка Шарфенберга — т.е. бэкграунд нематериального индустриального наследия. Есть у нас и портовые элеваторы, работающие почти 100 лет, наберется еще с десяток предприятий, а также немало мостов, вокзалов, водонапорных башен и т.д., которые исправно трудятся на благо региона, старейшая на территории России действующая трамвайная система.

Пока в области не много людей занимаются этой темой, увлекаются не просто ради посещения этих объектов, фотографирования, а исследуют и. н. как фактор влияния на развитие экономических, социальных, культурных и других процессов в регионе.

not loaded

— Как вы думаете, почему интерес к индустриальному наследию Калининградской области невысок?

У нас высок интерес к обширному «традиционному» историческому наследию, и причем больше к довоенному периоду, но и.н., как отдельное, специфическое направление редко рассматривается. Термин «индустриальное наследие» постепенно входит в оборот. В том числе благодаря мне. Использование этой терминологии к промышленным и не только объектам в интернет пространстве, конференциях, публикация в печатных изданиях помогает сформировать разделение и.н. от традиционного у людей интересующихся, общества и чиновников.

Но это все в зачаточном состоянии. Многие примеры показывают, что люди еще не понимают, как можно оценить индустриальный объект, в чем его особенность, что необходимо оценивать не только с эстетической или исторической стороны.

— Каковы результаты вашей деятельности, кроме того, что вы организуете экскурсионные маршруты посвященные индустриальной тематике?

— В прошлом и позапрошлом году я подал несколько заявлений о придания статуса культурного наследия нескольким объектам — трамвайному депо 1905 года, холодильнику 1914 года, мельницы 1915 года, водонапорной башни — они получили положительное решение, несколько других — нет...

В этом году стоит отметить успешный пример по сохранению объекта индустриального наследия — автомобильного моста у нас в области. Хорошая практика взаимодействия лиц, принимающих решения, которые высказали желание сохранить мост и меня, как специалиста, предоставившего материалы по его ценности — историческую справку, архитектурное описание, социальную значимость. Для достижения последней цели — мной и моей коллегой Ольгой было проведено социологическое исследование на местности, а также интернет опрос. Кроме того были, в подготовленных документов, указал и сильные стороны объекта для использования в будущем включения моста в профильный индустриальный маршрут, использование его как общественного пространства. Сейчас должны готовить сметы для реставрации. Кстати, официального статуса памятника у него нет. Как нет официального статуса у нашей водонапорной башни, которую восстанавливает наше Калининградская региональная общественная организация «Светлая башня», я являюсь ее участником. Зимой я и моя коллега Анна, которая просто «болеет» этим объектом составили заявку по программе Президентских грантов и выиграли! Предстоит много работы... В Калининграде есть и сторонние проекты, пока только исследую изменения, которые с ними происходит.

not loaded

— Например?

— В Калининграде есть здание бывшего старого зернового склада. Он был построен в 1897 году и на тот момент являлся одним из самых больших зерновых складов Германии. Во время войны он был разрушен. Большая часть его была утрачена. Сохранилась одна треть. И в постсоветский период он использовался тоже как производственный объект. Потом эта территория была депрессивная. Но буквально несколько лет назад туда постепенно начал приходить бизнес. Открылось небольшое кафе, янтарные мастерские, потом открылся сначала один клуб, а потом второй. Затем фотостудия. Все это довольно бессистемно происходило, скорее всего, благодаря тому, что появилось несколько собственников, которые были заинтересованы в сдаче площадей в аренду. У него очень удобное расположение — недалеко от центра города, при этом шикарный вид на порт Калининграда. Один из клубов, который там находится, он так и называется — «Порт». Поэтому, конечно, это привлекает людей. Привлекает его визуальное расположение, его влияние на ландшафт и вообще на пространство. Сейчас там организован Культурный кластер, в планах у кураторов полностью провести ревитализацию объекта и взяться за соседние. Возможно, и я поучаствую в этом процессе.

Второй случай — это катушечная фабрика, которая тоже была построена в 1921 году. Это межвоенный модернизм. Здание в советский период использовалось как НИИ Электротранспорта. Там выпускали различную технику на электромоторах. В основном, это были заказы для государственных предприятий либо для Министерства обороны. Потом этот НИИ был расформирован, причем это произошло совсем недавно, около 5–6 лет назад.Я застал его, когда он еще работал по своему назначению, потом он был закрыт и там образовалось арт-пространство — фотостудия с кафе, потом появились мастерские художников, музыкальная студия. Я полагаю, он не рассматривается большинством стейкхолдеров как индустриальное наследие. В их понимании это больше некое офисное здание, может быть не все знают, что оно довоенное — внешний вид функциональный, без какого-либо декора, в послевоенный период его еще более упростили, поэтому он многими людьми воспринимается как здание, построенное в советскую эпоху. Про катушки для ниток мало кто вспоминает.

То есть люди смотрят в первую очередь на внешний вид оценивая индустриальное сооружение?

Чаще всего. Сейчас у нас есть проблема по сохранению двухъярусного моста. Многие жители считают его не ценным, не красивым. Индустриальное наследие оценивается со стороны инженерных особенностей, технических инноваций. Наш мост единственный двухъярусный вертикально-подъемный мост в России. Кроме того, у него мощная историческая, социально культурная ценность, а самое главное - большое потенциал для развития города в долгосрочной перспективе. Но есть высказывания, что он заслуживает сохранения, некрасивый, и это заявляли не простые жители, а музейные работники, архитекторы — понятно, что они не специалисты по наследию. но все же понимание должно быть, а у них отсутствует. В будущем часть моста хотят демонтировать и сделать так, чтобы то был не мост, а набор стальных конструкций. Иллюстрация полного отсутствия понимания потенциала культурного наследия и индустриального, в частности. Надо переубедить лиц, принимающих решения.

Но есть, и жители, которые понимают возможности сохранения и придания новых или дополнительных функций индустриальным объектам. Они достойны внимания. Один из них — бывшая пивоварня в Полесске — Лабиау, пивзавод, построенный в конце XIX века. И портовый склад в городе Советск. Тильзит — его бывшее название. На берегу, на границе с Литвой, на окраине Калининградской области, построенный архитектором Петером Беренсом. Мне удалось наладить хороший контакт с собственниками. В Полесске мы даже организовывали субботник, совместные работы по сохранению пивоварни. Обсуждали вместе, каким образом можно его использовать. Это были рекомендации в формате диалога. Мы говорили о потенциале

Стоит отметить, что оба эти объекта не являются официально объектами культурного наследия. То есть собственники могли их снести. И такие случаи в области были. Но в случае Полесска и Советска, владельцы, основываясь на собственном опыте и желании использовать эти объекты как инструмент для изменения социальной и культурной жизни, решили их сохранить. Полагаю, они их оценивали как исторические сооружения, вряд ли как индустриальное наследие, но после общения со мной, стали понимать их и в таком ключе.

— Данные областные объекты входят в какие-то туристические маршруты?

— Они входят в тот туристический маршрут, который я и создал. Для популяризации индустриального наследия и примеров бережного и грамотного отношения.

— То есть, получается, вы работаете неким промоутером?

— Да. Маршрут называется «Индустриальное путешествие на Север». Он как раз включает в себя посещение Полесска, Совестка. Именно с посещением здания этой бывшей пивоварни. Этот объект становится известен, потому что там открылся центр сельского туризма. У людей, которые им занимаются — это семья, — уже есть опыт по восстановлению и развитию бывших исторических сооружений. Они до этого восстановили бывшую немецкую школу, сделали там музей и площадку для развития культуры.

В Советске склад Питера Беренса, конечно, пока не входит ни в какие туристические маршруты, кроме моего. Я также с собственником в очень хороших отношениях, и тоже по мере возможности помогал, консультировал по исторической значимости, составлению писем, обращений. Владелец понимает, что для него с моей стороны это своего рода моральная поддержка, что на самом деле это не только одному ему надо, что есть круг людей, которые в этом также заинтересованы, что этот объект с точки зрения истории архитектуры важен не только в границах города Советска, но и в целом страны. И, как бы это пафосно это не звучало, потому что Беренс все-таки великий архитектор, что тут скрывать, и у него всего два сооружения в России — это в Санкт-Петербурге и в Советске, Тильзите. И мы его посещаем. Но объем финансирования большой, одному сложно потянуть восстановление, так что приглашаем инвесторов.

— Следуя последним новостям, у вас там в рамках госпрограмм собираются ревитализировать и другие объекты. То есть они там значатся в планах администрации. Вы сказали, что администрация стала, как бы, поворачиваться к индустриальности. Это только сейчас на уровне мнения или они реально готовят какие-то документы, вы с ними на связи?

— Да, я с ними на связи, и я бы не сказал, что они стали поворачиваться в сторону индустриальности. Программы пока не готовятся. Несколько лет назад говорилось о ревитализации промышленного района Коссе. Может быть, Вы это имеете в виду. Но это было только заявление, презентация, концепция, не более. Конкурс должен был пройти еще в позапрошлом, 2018 году. Но не прошел. Территория очень большая по своей площади, включает в себя много исторических индустриальных сооружений. Они как раз могут стать маркерами для создания концепции. И кстати здесь возникает проблема: у нас не всегда чиновники понимают значимость объектов, которые не имеют официального статуса культурного наследия. То есть для них историческое сооружение только то, которое имеет такой статус — вот оно действительно ценно. Если нет — можно с ним обходиться вольно. Поэтому я и подал несколько заявлений о включении их в перечень культурного наследия. Сейчас в этом районе есть много действующих предприятий, поэтому, когда произойдут изменения и произойдут ли тяжело говорить. Кстати, к этому району Коссе, относятся и вагонзавод и старый портовый склад о которых говорил ранее.

not loaded

— Этот конкурс был случайно не конкурсом Минстроя?

— Я, во всяком случае, не видел, чтобы там, где-то фигурировал Минстрой. Есть документ, который содержит краткое описание этого района, отмечены, где объекты этой территории и все. Не больше.

— Просто со своей стороны отмечу, что с 2019-го года конкурс Минстроя повернулся к индустриальности. Они были в Казани. Я смотрю на те проекты, которые выиграли в 2019-м году. Я увидел два объекта. Они поддержали ревитализацию старого железоделательного завода и набережной у нас в городе Сысерть. И поддержали еще один проект. До этого индустриальность вообще не рассматривали. То есть мы там реконструируем набережную, ставим статуи.

— Я понимаю, о чем вы.

— Я говорю, что такое понимание там тоже возникло. И если есть эти документы, вы говорите, есть концепция, то, может быть, имеет смысл сделать заявку? Это конкурс малых городов и исторических поселений. Я думаю, поскольку есть готовый проект, то можно его использовать на конкурсе.

— Можно, да. Спасибо за информацию.

— И последняя тема, которая меня интересует. Она про современное искусство. Я смотрю в Калининграде происходит активная и творческая жизнь. То одно арт-пространство, то другое. А у вас какое мнение насчет влияния современного искусства на городскую жизнь? Оно просто сопряжено с темой индустриальности? Но для современного искусства такого рода помещения и объекты не очень значимы. Или все-таки значимы? Есть ли эта тенденция у вас в городе или это моя иллюзия?

— Я бы сказал так: в нашем городе хоть и небольшое, но талантливое сообщество современных художников. Некоторых ребят я знаю лично и приглашал к участию в выставке «Право на мост», посвященной двухъярусному мосту и они меня поддержали. Художники любят индустриальный пространства для творчества. Вероятно, за специфическую атмосферу, за относительную безлюдность таких мест.

Касательно арт-пространств — в прошлом году открылась фотогалерея в одном из административных зданий бывшей скотобойни Розенау. Это комплекс, который был построен в конце XIX века в Кенигсберге. С точки зрения архитектуры и истории — это очень интересный объект. И в административном здании — оно было построено позже, в межвоенный период — открылась фотогалерея. В ней, после пандемии прошла выставка современного искусства. получилось круто. Художники оформили еще и окружающее пространство. Т.е. их творения сохранятся, когда выставка закончится. Я считаю, что это может сыграть роль катализатора, который будет способствовать комплексному развитию остальной территории. Важно чтобы и собственник был настроен на это. Пока движений не ощущается — в прошлом году искал Московский инвестор пространство для креативного кластера на скотобойне, но договориться не удалось. Я думаю, там надо что-то рыночное делать, торговое, гастрономическое. С сохранением уникальных интерьеров цехов, конечно. Я был в Москве на Хлебозаводе. Сохраняются только, скажем так, стены. То есть объект проходит ревитализацию с точки зрения архитектурного сохранения и затем внутреннего развития. То есть не учитывается, не иллюстрируется производственный процесс. Влияние социального значения этого объекта. То есть он просто используется под торговые и культурные пространства. Таким образом, сохраняется архитектурно-историческая ценность, но все остальное уходит на задний план. Это конечно тоже, я считаю, проблема. Если ты занимаешься сохранением объекта, нужно, конечно, учитывать и такие составляющие.

— Целиком с вами согласен. Я называю это аутентичностью объекта, она пропадает. Как бы используется оболочка, а внутреннее содержание, дух исчезают.

— Мы друг друга понимаем. Необходимо стараться сохранить элементы, которые иллюстрируют производственный процесс, а также память о рабочих. Микроистория рабочего класса это весьма значимо в контексте индустриального наследия.

Я бы еще хотел добавить про музеефикацию индустриального наследия. Это тема на научную диссертацию, но постараюсь в двух словах. У нас часто думают и чиновники, и активисты, что старине место в музее — таким образом можно сохранить. Но вырванный из объекта индустриальный артефакт или еще хуже разобранный на части и привезенный в музей это не есть сохранение, такая практика нанести вред, как лазейка для лиц, принимающих решения. Индустриальные артефакты должны по возможности находиться в аутентичной среде, работать по назначению. Стоит понимать и помнить, что индустриальные объекты — в первую очередь это функция, и многолетний срок службы лишь придает им значимости, но не повода отправки в музей.